Неточные совпадения
За ним, в некотором расстоянии, рысью мчалась тройка белых лошадей. От серебряной сбруи ее
летели белые искры. Лошади топали беззвучно, широкий экипаж катился неслышно; было странно видеть, что лошади перебирают двенадцатью ногами, потому что казалось — экипаж царя скользил
по воздуху, оторванный от земли могучим криком восторга.
По его словам, птицы любят двигаться против ветра. При полном штиле и во время теплой погоды они сидят на болотах. Если ветер дует им вслед, они зябнут, потому что холодный
воздух проникает под перья. Тогда птицы прячутся в траве. Только неожиданный снегопад может принудить пернатых
лететь дальше, невзирая на ветер и стужу.
Как только начала заниматься заря, пернатое царство поднялось на
воздух и с шумом и гамом снова понеслось к югу. Первыми снялись гуси, за ними пошли лебеди, потом утки, и уже последними тронулись остальные перелетные птицы. Сначала они низко
летели над землей, но
по мере того как становилось светлее, поднимались все выше и выше.
Мельком я видел, как
по воздуху летели доска и кусок древесной коры, сорванные с какой-то крыши.
Резко и бойко одна за другой вверх
по Волге выбегали баржи меркуловские. Целу путину ветер попутный им дул, и на мелях, на перекатах воды стояло вдоволь. Рабочие на баржах были веселы, лоцманá радовались высокой воде, водоливы вёдру, все ровному ветру без порывов, без перемежек. «Святой
воздух» широко́ расстилал «апостольские скатерти», и баржи
летели, ровно птицы, а бурлаки либо спали, либо ели, либо тешились меж собою. Один хозяин не весел
по палубе похаживал — тюлень у него с ума не сходил.
Не ответила Аркадия, промолчала и мать Никанора, слова не сказали и Дементий с работниками… Только пристальней прежнего стали они поглядывать на закрой неба [Закрой неба — нижний край видимого горизонта.], не увидят ли где хоть тоненькую струйку дыма… Нет, нигде не видно… А в
воздухе тишь невозмутимая: пух вылетел из перины, когда грохнули ее белицы в повозку, и пушинки не
летят в сторону, а тихо, плавно опускаются книзу. И
по ветру нельзя опознать, откуда и куда несется пожар.
— Потеха! — сказал о. Христофор и махнул рукой. — Приезжает ко мне в гости старший сын мой Гаврила. Он
по медицинской части и служит в Черниговской губернии в земских докторах… Хорошо-с… Я ему и говорю: «Вот, говорю, одышка, то да се… Ты доктор,
лечи отца!» Он сейчас меня раздел, постукал, послушал, разные там штуки… живот помял, потом и говорит: «Вам, папаша, надо, говорит, лечиться сжатым
воздухом».
Однажды старший брат задумал
лететь. Идея у него была очень простая: стоит взобраться, например, на высокий забор, прыгнуть с него и затем все подпрыгивать выше и выше. Он был уверен, что если только успеть подпрыгнуть в первый раз, еще не достигнув земли, то дальше никакого уже труда не будет, и он так и понесется прыжками
по воздуху…
Все берега полоев были усыпаны всякого рода дичью; множество уток плавало
по воде между верхушками затопленных кустов, а между тем беспрестанно проносились большие и малые стаи разной прилетной птицы: одни
летели высоко, не останавливаясь, а другие низко, часто опускаясь на землю; одни стаи садились, другие поднимались, третьи перелетывали с места на место: крик, писк, свист наполнял
воздух.
Болотная курица и погоныш, равно как и луговой коростель, имеют совершенно особенный свой полет, медленный, тяжелый и неуклюжий. Зад перетягивает все тело, и они точно идут
по воздуху почти перпендикулярно или
летят, как будто подстреленные.
Полетом своим он отличается от всех птиц: зад у него всегда висит, как будто он подстрелен, отчего дергун держится на лету не горизонтально, а точно едет
по воздуху, почти стоймя; притом он имеет ту особенность, что, взлетев, не старается держаться против ветра, как все другие птицы, но охотно
летит по ветру, отчего перья его заворачиваются и он кажется каким-то косматым.
Вся хитрость состоит в том, чтоб уловить гаршнепа в ту минуту, когда он, сделав уступку ветру и будучи отнесен им в сторону, начнет опять
лететь прямо; тут выходят такие мгновения от противоборства ветра и усилий птицы, что она стоит в
воздухе неподвижно; опытные стрелки знают это и редко дают промахи
по гаршнепам.
Чтобы разогнать толпу, генерал уговаривал Евгения Константиныча выйти на балкон, но и эта крайняя мера не приносила результатов: когда барин показывался, подымалось тысячеголосое «ура»,
летели шапки в
воздух, а народ все-таки не расходился
по домам.
— Не пойду, — сказал Дыма решительно. — Бог создал человека для того, чтобы он ходил и ездил
по земле. Довольно и того, что человек проехал
по этому проклятому морю, которое чуть не вытянуло душу. А тут еще
лети, как какая-нибудь сорока,
по воздуху. Веди нас пешком.
Ищи его теперь, этого счастья, в этом пекле, где люди
летят куда-то, как бешеные,
по земле и под землей и даже, — прости им, господи, —
по воздуху… где все кажется не таким, как наше, где не различишь человека, какого он может быть звания, где не схватишь ни слова в человеческой речи, где за крещеным человеком бегают мальчишки так, как в нашей стороне бегали бы разве за турком…
И мистер Борк пошел дальше. Пошли и наши, скрепя сердцем, потому что столбы кругом дрожали, улица гудела, вверху лязгало железо о железо, а прямо над головами лозищан
по настилке на всех парах
летел поезд. Они посмотрели с разинутыми ртами, как поезд изогнулся в
воздухе змеей, повернул за угол, чуть не задевая за окна домов, — и
полетел опять
по воздуху дальше, то прямо, то извиваясь…
Завод спускался вниз тремя громадными природными площадями. Во всех направлениях сновали маленькие паровозы. Показываясь на самой нижней ступени, они с пронзительным свистом
летели наверх, исчезали на несколько секунд в туннелях, откуда вырывались, окутанные белым паром, гремели
по мостам и, наконец, точно
по воздуху, неслись
по каменным эстакадам, чтобы сбросить руду и кокс в самую трубу доменной печи.
По наклонным доскам, спущенным из вагонов, непрерывным потоком катились на землю кирпичи; со звоном и дребезгом падало железо;
летели в
воздухе, изгибаясь и пружинясь на лету, тонкие доски.
И круглый плоский скат
летел темным кругом
по воздуху и точно шлепался о палубу. Итальянцы смеялись, показывая свои великолепные зубы, добродушно кивали головами и что-то бормотали по-своему. Почем знать, может быть, они сами думали, что морской кот считается лучшим местным деликатесом, и не хотели обижать добрых балаклавцев отказом.
Уже видно было, как огонь перебегал с одного места на другое, и как
по воздуху в клубах дыма
летела горящая сухая трава.
Вечерний сумрак окутал поле; лес вдали стал плотно чёрен, как гора. Летучая мышь маленьким тёмным пятном бесшумно мелькала в
воздухе, и точно это она сеяла тьму. Далеко на реке был слышен стук колёс парохода
по воде; казалось, что где-то далеко
летит огромная птица и это её широкие крылья бьют
воздух могучими взмахами. Лунёв припомнил всех людей, которые ему мешали жить, и всех их, без пощады, наказал. От этого ему стало ещё приятнее… И один среди поля, отовсюду стиснутый тьмою, он тихо запел…
Небо было так ясно,
воздух так свеж, силы жизни так радостно играли в душе Назарова, когда он, слившись в одно существо с доброю, сильною лошадью,
летел по ровной дороге за Хаджи-Муратом, что ему и в голову не приходила возможность чего-нибудь недоброго, печального или страшного.
Ежов бегал
по комнате, как охваченный безумием, бумага под ногами его шуршала, рвалась,
летела клочьями. Он скрипел зубами, вертел головой, его руки болтались в
воздухе, точно надломленные крылья птицы. Фома смотрел на него со странным, двойственным чувством: он и жалел Ежова, и приятно было ему видеть, как он мучается.
Вот я теперь
по чугунке поеду, а Илюшка мой, может, и
по воздуху полетит…
Посидев еще спокойно несколько минут, орлан снялся и
полетел на место боя. Он сел на ту же лиственицу, на то же место и стал смотреть вниз. Затем он опустился на землю и, не найдя там ничего, снова поднялся на
воздух и
полетел вверх
по долине за новой добычей.
Я рассчитывал, что буря, захватившая нас в дороге, скоро кончится, но ошибся. С рассветом ветер превратился в настоящий шторм. Сильный ветер подымал тучи снегу с земли и с ревом несся вниз
по долине.
По воздуху летели мелкие сучья деревьев, корье и клочки сухой травы. Берестяная юрточка вздрагивала и, казалось, вот-вот тоже подымется на
воздух. На всякий случай мы привязали ее веревками от нарт за ближайшие корни и стволы деревьев.
«Куда торопишься? чему обрадовался, лихой товарищ? — сказал Вадим… но тебя ждет покой и теплое стойло: ты не любишь, ты не понимаешь ненависти: ты не получил от благих небес этой чудной способности: находить блаженство в самых диких страданиях… о если б я мог вырвать из души своей эту страсть, вырвать с корнем, вот так! — и он наклонясь вырвал из земли высокий стебель полыни; — но нет! — продолжал он… одной капли яда довольно, чтоб отравить чашу, полную чистейшей влаги, и надо ее выплеснуть всю, чтобы вылить яд…» Он продолжал свой путь, но не шагом: неведомая сила влечет его: неутомимый конь
летит, рассекает упорный
воздух; волосы Вадима развеваются, два раза шапка чуть-чуть не слетела с головы; он придерживает ее рукою… и только изредка поталкивает ногами скакуна своего; вот уж и село… церковь… кругом огни… мужики толпятся на улице в праздничных кафтанах… кричат, поют песни… то вдруг замолкнут, то вдруг сильней и громче пробежит говор
по пьяной толпе…
Отступив от мира и рассматривая его с отрицательной точки, им не захотелось снова взойти в мир; им показалось достаточным знать, что хина
лечит от лихорадки, для того чтоб вылечиться; им не пришло в голову, что для человека наука — момент,
по обеим сторонам которого жизнь: с одной стороны — стремящаяся к нему — естественно-непосредственная, с другой — вытекающая из него — сознательно-свободная; они не поняли, что наука — сердце, в которое втекает темная венозная кровь не для того, чтоб остаться в нем, а чтоб, сочетавшись с огненным началом
воздуха, разлиться алой артериальной кровью.
Он выставил свою лысую голову из окна и был изумлен необыкновенным зрелищем:
по озеру
летело с разных сторон множество двойственных огней, которые соединились у берега против дома, произвели в
воздухе блестящее зарево и зажгли воды.
Прежде опустит руку в короб, потом вынет ее точно чем-то обросшую, встряхнет ею, и сей же момент всюду
по воздуху полетят безголовые птички; а он сбросит в решето горсточку орешков. И все так далее.
— Цур тобi, пек тобi [«Цур тобi, пек тобi» — заклинание.], — сказал мельник и, подняв глаза, увидел, что это не в воде, а
по воздуху летит что-то прямо к мельнице.
Он стоял так, с задранною головой, а
по воздуху уже, как орел,
летело, кружась, облако и опускалось книзу; а из того облака что-то жужжало так, как в хорошем пчелином рою, когда рой вылетит из пасеки поверх саду…
Бугров поклонился, вышел и, блестящий,
полетел вниз
по лестнице, рассекая
воздух дорогою тростью.
На улице — тихо и темно.
По небу быстро
летели обрывки туч,
по мостовой и стенам домов ползли густые тени.
Воздух был влажен, душен, пахло свежим листом, прелой землёй и тяжёлым запахом города. Пролетая над садами, ветер шелестел листвой деревьев — тихий и мягкий шёпот носился в
воздухе. Улица была узка, пустынна и подавлена этой задумчивой тишиной, а глухой грохот пролётки, раздававшийся вдали, звучал оскорбительно-нахально.
Трубач. Все болезни одинаково происходят
по причине дурного
воздуха в животе, так что я ото всех
лечу…
Пошли его развязать, и вдруг дверь из погреба наотмашь распахнулась, и этот казак
летит на меня прямо, как
по воздуху, и, точно сноп, опять упал в ноги и вопит...